- А вдруг это не наш Семенов? - тревожился капитан. - Потрясите его.

Мы потрясли подозреваемого. Он мычал и хватался за какие-то пассатижи.

- Наш, - успокоился капитан.

- Что же делать с лишним Хреновым, сэр? - спрашивал старпом. Прикажете выбросить?

- Очень уж негуманно, - морщился Суер, - здесь полно акул. К тому же неизвестно, какой Хренов лучше: наш или ложный?

Оба Хренова сидели на банке, тесно прижавшись друг к другу.

Они посинели и дрожали, а наш посинел особенно. Мне стало жалко Хреновых, и я сказал: - Оставим обоих, кэп. Вон они какие синенькие.

- Ну нет, - ответил Суер, - "Лавр Георгиевич" этого не потерпит.

- Тогда возьмем того, что посинел сильнее.

Наш Хренов приободрился, а ложный напрягся и вдруг посинел сильнее нашего. Тут и наш Хренов стал синеть изо всех сил, но ложного не пересинил.

Это неожиданно понравилось капитану.

- Зачем нам такой синий Хренов? - рассуждал он. - Нам хватит и нашего, слабосинего.

- Капитан! - взмолился ложный Хренов. - Пожалейте меня! Возьмите на борт. Хотите, я покраснею?

- А позеленеть можете?

- Могу что угодно: краснеть, синеть, зеленеть, желтеть, белеть, сереть и чернеть.

- Ну тогда ты, парень, не пропадешь, - сказал капитан и одним махом выкинул за борт неправильного Хренова.

И ложный Хренов действительно не пропал. Как только к нему приближались акулы, он то синел морскою волной, то зеленел, будто островок водорослей, то краснел, как тряпочка, выброшенная за борт.

Глава XVIII Старые матросы

В эту ночь мы не ложились в дрейф. Хотели было лечь, но Суер не велел.

- Нечего вам, - говорил он, - попусту в дрейф ложиться. А то привыкли: как ночь, так в дрейф, как ночь, так в дрейф.

Ну, мы и не легли. Раздули паруса и пошли к ближайшему острову.

Старые матросы болтали, что это остров печального пилигрима.

- Никак не пойму, открыт этот остров или еще не открыт, - досадовал Суер. - На карте его нет, а старые матросы знают. Но отчего этот пилигрим печалится?